- Куда поднимается?

- В жилку, мля!

Теперь Михаил Львович окончательно запутался:

- В вену?

- Какую, нах, вену? Сюда, в отряд! - До Репья в конце концов дошло, что этот мужик не понимает его жаргона, и он вынужден был повторить свои слова на доступном языке. - Закрыли кента в ШИЗО. Знаешь, что это такое?

Грибоконь осторожно кивнул:

- Карцер?..

- Ну, въехал... - Блатной, начавший, было, гневно сверкать глазами, слегка успокоился. - Кента встретить надо. Ну, там, чаек-буек, курево с ниппелем. Догоняешь?

- А я тут причем? - Опасливо спросил Михаил Львович.

- Не, ну, ты на него посмотри! - Репей покачал головой. - Ты в ларь пойдешь?.. На отоварку.

- Наверное...

- Не "наверное", а точно. У тебя на киче нарушения были?

- Нет.

- Знач, верняк, тебе на отоварку хозяин бабок кинет. Возьмешь там чай. Принесешь мне. На подъем! - Последнее слово блатной выделил особо, давая понять, что святая обязанность любого мужика приносить ему чай, для празднования освобождения мифического друга.

- Я не могу. - Стараясь побороть страх, сказал Михаил Львович.

- Что? - Блатной вскочил. - Для тебя воровской закон что, порожняк?

- Я уже обещал.

Репей несколько секунд соображал:

- Ну, коли уж обещал, - вдруг с приторной сладостью в голосе проговорил зек, - то делать нечего. Но тогда давай покумекаем, что ты можешь, - Репей сделал ударение на этом слове, - дать на подъем...

- Ну... Пару-тройку сигарет. - Предложил Грибоконь.

- Что??!! - Теперь блатной разъярился всерьез. - Издеваешься?!

- Нет. - Промямлил Михаил Львович.

- Пять пачек! С фильтром! Понял?!

Экстрасенс видел, как от этого заключенного исходят темно-бордовые волны агрессивной энергетики. Он уже захлебывался в них, но что-то внутри дало вдруг силу воспротивиться этим подавляющим волю эманациям, и Грибоконь вымолвил: